Title: К концу XYIII в
Author: -
Last saved by: Проректор3

Е. Б. Макарчева
(Новокузнецк)

Православная духовная семинария
 в конце XVIII – первой половине XIX в.

В последние десятилетия XVIII в. определились общие черты духовной школы средней ступени (семинарии), основания которой были заложены еще Петром I в 1721 г. Они явились прямым продолжением реформы народного образования, предпринятой в 80-е гг. Екатериной II. Так указом 1786 г. в семинарии вводятся новые приемы обучения, принятые в светской школе - классно-урочная система, объяснение урока на доске. Появляются печатные учебные пособия по всем предметам семинарского курса. Вводятся новые общеобразовательные предметы - арифметика, физика, гражданская история, география, современные языки (французский, немецкий).
В то же время, особенно в части содержания образования, семинария отразила общую смену идейных установок и предпочтений, произошедшую за годы царствования Екатерины II. Важнейшим симптомом перемен явилась попытка нарушения тотального господства латыни в семинарском образовании. Так, в некоторых семинариях вместо латинской вводятся русская риторика и поэзия, в употребление входит учебник риторики М. В. Ломоносова. Часть письменных упражнений и уроков по философии и богословию переводится на русский язык. В 1765 г. появился даже первый русский учебник богословия митрополита Платона (Левшина), хотя он использовался всего лишь как дополнение к латинскому. На русский язык переводилось и преподавание некоторых экстраординарных светских предметов. Однако, решающий шаг, а именно - перевод на преподавание по-русски и на русские учебники основных высших дисциплин - так и не был пока сделан.^1

^1 Белявский Ф.Н. О реформе духовой школы… С. 2, 26.

Новые подходы проявились также в самом содержании курсов, например, философии. Разрушительному влиянию критически настроенной французской философии эпохи Просвещения противопоставляются солидные немецкие философы, более подходящие для обоснования религиозных истин, такие, как Лейбниц, Вольф. Именно к этому направлению принадлежал Баумейстер, автор нового учебника, вошедшего в широкое употребление в семинариях к началу XIX в. В его изложении курс философии включал такие разделы, как логика, физика, метафизика, нравственная философия. Из методов обучения важнейшим элементом были диспуты и сочинение собственных так называемых диссертаций.
В курс богословия с конца XVIII в. вводится объяснение Св. Писания, чтение отцов церкви, церковная история. Много места в программе занимает изучение канонического права. Утверждение системы Феофана Прокоповича в качестве руководства по богословию явилось важнейшим шагом в освобождении от схоластики. На смену католической системе, господствовавшей в русском богословии в 1-й половине XVIII в., приходит по преимуществу протестантская, а вместе с ней - новые приемы протестантской науки, основанные на критическом изучении первоисточников. Как и при изучении философии, в качестве метода использовались диспуты и сочинение диссертаций и проповедей.^2

^2 Там же. С. 23-25; Титлинов Б.Д. Духовная школа в России в XIX столетии…Вып. 1. С. 56.

К концу XVIII в. в системе сословного образования духовенства имелись 4 академии, 46 семинарий и начальные школы в епархиях.^3 Но не смотря на то, что и церковные и, в не меньшей степени, светские власти уделяли развитию образования среди духовенства значительное внимание, до начала XIX в. школьное обучение еще не стало для духовного сословия обязательным, и большая часть детей духовенства получала образование дома.

^3 Там же. С. 398.

Попытка ввести в программу семинарского образования большее или меньшее единообразие была предпринята в указе Св. Синода 1798 г. В нем содержались предписания относительно организации учебного процесса, распределения предметов, использования учебных пособий. Синод рекомендовал в низших классах осваивать чтение и письмо на русском и латинском; переводы латинских школьных разговоров, русский и латинский синтаксис, обе части арифметики - в синтаксическом, изучение русской и латинской поэзии с переводами избранных авторов - в классе поэзии, русской и латинской риторики с чтением и разбором авторов - в риторическом.
Изучение философии рекомендовалось по системе Баумейстера. Устаревший учебник риторики Бургия Синод рекомендовал заменить новоизданным, в связи с упадком латыни больше упражняться с учениками в переводах Цицерона вплоть до философского класса. Изучение краткого, а затем пространного катехизиса должно было стать обязательным, начиная с младших классов. Сверх того семинарских учеников рекомендовалось нагружать сведениями о сельской и домашней экономии и врачевании болезней, вводя в программу чтение соответствующих книг. В целом, несмотря на неоднократные перемещения и переименования отдельных семинарских курсов, программа к началу XIX в. обрела достаточно определенные контуры.
Подготовительным этапом к освоению семинарского курса стал русский класс, который таким образом может быть отнесен к начальному звену сословного образования. Собственно семинария начиналась с изучения латыни. Ведомости, к примеру, тобольской семинарии, содержащие сведения об учебной программе, подтверждают известную мысль о едва ли не ключевой роли латыни в семинарском образовании. Изучение только латинской грамматики распределялось между тремя (вначале даже четырьмя) классами, которые можно условно отнести к низшему отделению. На средней ступени семинарского курса, включавшей классы поэзии, риторики и красноречия (в различном сочетании), семинаристы продолжали иметь дело с латынью как основным предметом, занимаясь переводами, изучением латинской риторики, сочинением текстов на латыни. Тот факт, что наряду с латинскими изучались и русские риторика и стихосложение, не умаляет главной роли латыни хотя бы уже потому, что список латинских авторов насчитывал около десятка имен, а русских - ограничивался одним Ломоносовым. Даже в классе истории и географии (которые тоже преподавались на латыни) ученики продолжали упражняться в переводах и риторическом разборе латинских текстов.
Как явствует из ведомостей тобольской духовной семинарии конца XVIII – начала XIX в., наибольшую определенность и единообразие обрели два последних курса семинарской программы - философского и богословского. В каждом из них основной предмет имеет отчетливые контуры, определяющиеся базовым учебным руководством. В тобольской, как и в большинстве семинарий, для курса философии это был учебник Баумейстера. Причем в первый год изучались логика, метафизика и моральная философия, а во второй - читались физика и естественная история, относившиеся к философскому циклу. Изучение учебного пособия дополнялось сочинением диссертаций и  проповедей.^4

^4 Судницын. А. Речь на праздновании 150-летнего юбилея тобольской духовной семинарии…С. 17-18.

Программа обучения в богословском классе, как явствует из ведомостей 1801 г. основывалась на системе Ф. Прокоповича, в сокращенном изложении архиепископа Иринея. Курс богословских наук включал в себя догматическое и нравственное богословие, церковную историю, кормчую книгу, церковный устав, пасхалию, а также чтение проповедей собственного сочинения.^5

^5 Тобольский филиал Государственного архива Тюменской области (ТФ ГАТО). Оп. 2. 1803 г. Д. 312, Л. 14; Бирюков Н. Очерки истории тобольской духовной семинарии…1904/ № 15/ С. 295; 1912/ № 9/ С. 178; История иркутской духовной семинарии…С. 500; Судницын. А. Речь на праздновании 150-летнего юбилея тобольской духовной семинарии…С. 17-18.

Во всех семинариях существовали экстраординарные (не обязательные для всех) классы, состав которых постоянно менялся. Так ведомости тобольской семинарии 1799 – 1818 г. свидетельствуют о существовании классов певческого, поэзии, красноречия, высшей математики, истории и географии, немецкого, греческого, татарского языков и рисования.^6 С октября 1802 г. до 1808 г. по указу Св. Синода действовал медицинский класс. Кроме этого, существовал ряд дополнительных предметов, изучение которых параллельно с основными, являлось обязательным. Порядок их изучения, как и некоторых экстраординарных, достаточно полно отражен в семинарских ведомостях. Две части арифметики, по ведомости 1801 г., изучались в синтаксическом и грамматическом классах. Курс математических наук в старших классах, также включал алгебру, геометрию, тригонометрию, оптику, диоптрику,  катоктрику и механику.^7

^6 ТФ ГАТО. Оп. 2 1803 г. Д. 312. Л. 14-15; 1804 г. Д. 200. Л. 22-23; 1805 г. Д. 297. Л. 14-15. 1807 г. Д. 221. Л. 38-39; 1817 г. Д. 226. Л.1-2.

^7 ТФ ГАТО. Оп. 2. 1803 г.. Д. 312. Л. 15.

В курсе истории и географии ученики изучали земной шар и его части, параллели и меридианы, исторические эпохи, эры и периоды, а также наиболее важные события. При этом всеобщая история читалась по учебнику Голберга и руководству Шлецера, география также по Голбергу на латыни и руководству для народных училищ. Медицина с 1802 г. была обязательным предметом для студентов философии и богословия. Изучались 4 части врачебной науки: анатомия, хирургия, внутренняя терапия и фармакология, хотя упор в программе должен был делаться на обучение применению местных трав и иных “домашних средств”.  Обязательным в течение всего времени обучения был курс пространного катехизиса по воскресным дням.
Классы татарского, немецкого и греческого языков а также рисования предлагались по желанию ученикам начиная с синтаксического класса. Курс татарского языка включал изучение грамматики и заучивание текстов наизусть. Методы преподавания других языков в ведомостях не описаны, но можно предположить, что они (кроме латыни) не отличались от татарского. Вообще, современные (немецкий) и местные (татарский) языки, также как и греческий (гораздо теснее связанный с православным богословием, чем латынь), занимали в программе более, чем скромное место. Церковнославянский язык - основной в православном богослужении - являлся предметом изучения только в начальной школе, да и то, по-видимому, только на уровне чтения и заучивания текстов. На протяжении всего семинарского курса к нему, судя по всему, больше не обращались.
Обращает на себя внимание еще одна особенность программы первых ступеней семинарского курса. В ней практически отсутствуют специальные предметы, подготавливающие выпускника к будущей церковной деятельности. Кроме заключительного богословского класса, единственным напоминанием о сословной профессии во всей семинарской программе были воскресные уроки катехизиса. В остальном - это целиком программа общеобразовательной светской школы классического типа. Эта характерная черта семинарской программы  того периода как нельзя лучше отвечала той ситуации, когда за счет семинаристов решалась проблема грамотных чиновников и учителей для гражданской службы.
Как ни парадоксально, в несравнимо большей степени, чем семинария, была сословно ориентирована начальная школа. Общее образование, которое давала семинария, таким образом, надстраивалось над специальным, для овладения которым достаточно было пройти курс русской школы, или даже получить домашнюю подготовку. Отсюда исходит то своеобразное отношение к семинарии в среде приходского духовенства, которое прослеживается в консисторском делопроизводстве. Польза семинарского образования для приобретения наследственной профессии ставилась под сомнение, поскольку оно давало лишь отвлеченную латинскую ученость - знание "латинского диалекта".^8

^8 Там же. 1802 г. Д. 127. Л. 1; 1806 г. Д. 301. Л. 6.

Начало реформирования системы светского образования в первые годы царствования Александра I явилось стимулом и к поискам новой модели духовной школы, что позволяет говорить об определенном единстве правительственного курса на распространения просвещения и грамотности в обществе. В 1814 г. итогом нескольких лет работы лучших представителей тогдашнего образованного духовенства стали уставы четырех ступеней духовного образования – приходского и уездного училищ, семинарии и академии.
Распространение новых уставов на все духовные семинарии растянулось до 1818 г. Копии аттестатов тобольской семинарии начиная с этого года сообщают наиболее общие сведения о новой учебной программе. В них перечислены изученные за 6 лет предметы, в порядке, обратном их расположению в программе: богословие, церковная история, философия, математика и физика, словесность, всеобщая история, естественная история, языки: еврейский и греческий (во всех аттестатах), французский и немецкий (какой-либо один). С 1822 г. к указанным предметам добавился класс чтения Нового Завета.^9 При этом базовым учебником философии в большинстве семинарий, в том числе и тобольской, оставался Баумейстер с традиционными четырьмя частями. Новой в курсе философии стала историко-философская часть, для которой использовались различные учебники. По какому из них она преподавалась в тобольской семинарии и преподавалась ли вообще, судить невозможно.

^9 Там же. 1820 г. Д. 414. 1822 г. Д. 199; 1823 г. Д. 52, 86; 1824 г. Д. 95, 102; Оп. 22. Д. 573, 678;

Курс словесности включал все ту же риторику в теории и практических упражнениях в изящной словесности. Сохранились и те же учебники: Бургия, Лежая, Ломоносова Из рекомендованных авторов Устав 1814 г. в числе древних оставил только Цицерона, которого в тобольской семинарии раньше изучали мало. Новые европейские образцы ранее не изучались вообще, теперь устав рекомендовал Блера и Ролленя. Из русских образцов красноречия в тобольской семинарии предпочитали Ломоносова, в дополнение к которому новый Устав рекомендовал Хераскова и Державина. Возможно, все эти изменения в курс словесности были введены, учитывая, что с 1818 г. его преподавание было передано приезжему выпускнику Московской академии Якову Ласточкину, который вполне мог принести с собой и некоторые новые порядки.^10

^10 Сулоцкий А.И. Амвросий (Келембет), архиепископ Тобольский и Сибирский…С. 32.

После 1818 г. в соответствии с новым Уставом из курса тобольской семинарии были исключены экстраординарные предметы, составляющие в некотором роде ее специфику - рисование и татарский язык. Отказ от преподавания татарского в семинарии, поставляющей служителей в регион со значительной долей татарского населения, вскоре был осознан как большое упущение. Но с инициативой возобновления преподавания выступило не духовное, а светское начальство. Генерал-губернатор Западной Сибири П. М. Капцевич, присутствуя на выпускных экзаменах в семинарии, пришел к выводу, что знание местного языка имеет больше практической пользы, чем владение латынью, еврейским, греческим или французским. В связи с чем в 1824 г. он ходатайствовал перед Министерством народного просвещения о восстановлении татарского языка в его правах. В качестве практической выгоды от знания священниками местного языка генерал-губернатор выдвигал борьбу с мусульманской пропагандой в Омской области. Комиссией духовных училищ предложение было одобрено, и в сентябре 1826 г. класс татарского языка был открыт для желающих вместо одного из "новых" языков (немецкого или французского). По рекомендации Казанского университета были выписаны словари, учебники и хрестоматии.^11

^11 Сулоцкий А.И. П.М. Капцевич, генерал-губернатор Западной Сибири…1883. № 7. С. 141-146

Часть программы дореформенной семинарии (до грамматического класса) после преобразований составила особое звено в сословном обучении - уездное духовное училище. В свидетельствах, выдаваемых ученикам высшего отделения уездного училища, названы такие предметы, как церковный устав, Священная история, краткий катехизис, греческий и славянский языки.^12

^12 ТФ ГАТО. Оп. 2. 1820 г. Д. 484, 579; 1823 г. Д. 32.

В целом можно предположить, что с принятием новых уставов в 1814 г. радикальных перемен в самом содержании семинарского курса не произошло. Основная концепция осталась прежней с акцентом на общеобразовательные предметы. То же место в программе семинарии, по-видимому, занимала латынь. Предположительно, доля специальных дисциплин, связанных с сословной профессией несколько увеличилась за счет введения курса Священного Писания. Однако эти нюансы не меняли общеобразовательного характера учебной программы. Изменения касались главным образом организации и построения семинарского курса, в программу была внесена большая четкость и продуманность.
Высказанное предположение совпадает с оценкой, данной преобразованиям, самими воспитанниками духовной школы, например – И. С. Беллюстиным. При всей крайности его критического взгляда на нее, обращает на себя внимание его замечание о внешнем характере преобразований, а также о том, что выпускник семинарии в равной мере готовился и к роли священника, и учителя, и чиновника.^13 По мнению большинства исследователей, общеобразовательный характер семинарии в результате реформы даже усилился. Это произошло за счет введения в курс философии истории философских систем, а также - устойчивого и широкого преподавания истории и географии, теоретической и опытной физики.^14 Данные замечания не умаляют значения реформы, которая изменила статус семинарии, подняла уровень организации учебного дела.

^13 Беллюстин И.С. Описание сельского духовенства… С. 85-88.

^14 Белявский Ф.Н. О реформе духовой школы… С. 43-45; Вишленкова Е.А. Духовная школа в России в первой четверти XIX в. Казань. 1998; Дьяконов К. Духовные школы в царствование Николая I…С.120; Титлинов Б.Д. Духовная школа в России в XIX столетии…Вып. 2. С. 18.

Дальнейшие изменения в содержании семинарского курса произошли, как известно, в ходе так называемой "протасовской" реформы, начатой с 1839 г. Содержание и направленность этой реформы достаточно хорошо описаны в работах историков и мемуаристов конца XIX - начала XX вв.^15 Но, к сожалению, о влиянии ее на учебный строй тобольской семинарии имеющиеся в нашем распоряжении источники почти ничего сообщить не могут. В консисторском делопроизводстве, видимо случайно, сохранился только один семинарский аттестат этого периода (выдан в 1842 г.), который дает самое общее представление об учебной программе семинарии - на уровне перечня изучаемых предметов. В этот перечень входят богословие, словесность, церковная история, литургика, каноническое право, психология, логика, история гражданская и естественная, физика, пасхалия, сельское хозяйство, медицина, греческий, латинский и немецкий языки.^16 Некоторые единичные упоминания и факты, касающиеся тобольской семинарии этого периода, встречаются в обобщающих работах и могут несколько дополнить картину.

^15 Белявский Ф.Н. О реформе духовой школы… С. 43-45; Дьяконов К. Духовные школы в царствование Николая I…С.120; Корсунский И.Н.. Филарет, митрополит Московский...С. 682; Никодим, еп. Красноярский. О Филарете Московском моя память…С. 38.
Титлинов Б.Д. Духовная школа в России в XIX столетии…Вып. 2. С. 18.

^16 ТФ ГАТО. Оп. 25. 1852 г. Д. 105, Л. 4 об.

Новая программа семинарского курса как и ранее была распределена на три отделения с двухлетним сроком обучения. То, что в аттестате тобольской семинарии значится как словесность, преподавалось в первом отделении, причем, в первый год изучались начала риторики, а во второй - продолжение и "краткое понятие о поэзии". По-видимому, курс преподавался все по тем же учебникам, которые использовались и в начале века: по крайней мере, исследователи утверждают, что преподавание велось по старой программе.^17 В то же время, в курсе словесности отмечается ряд нововведений, например, изучение русской литературы, в том числе даже писателей XIX в., хотя и не в большом объеме. Другое новшество заключалось в том, что изучение церковного красноречия из курса риторики выделялось в отдельный предмет - гомилетику - и в этом качестве перемещалось в высшее отделение. Как видно из аттестата и известно из литературы, латынь впервые выделялась в отдельный предмет и таким образом преподавалась в том же нижнем отделении, как и греческий язык.

^17 Белявский Ф.Н. О реформе духовой школы… С. 74-75; Дьяконов К. Духовные школы в царствование Николая I…С.162-174; Титлинов Б.Д. Духовная школа в России в XIX столетии…Вып. 2. С. 13-14, 2-23, 64-74.

Под упоминаемой в тобольском аттестате гражданской историей подразумевается, видимо, всеобщая история, в которую составной частью входит и российская. Курс истории делился на древнюю (до Рождества Христова) и новую. В аттестате обращает на себя внимание отсутствие географии, которая в прежней программе изучалась в паре с историей. В учебном плане семинарии, который приводит в своей работе Б. Д. Титлинов, географии тоже нет. В том же плане отражено и сокращение количества учебных часов на изучение гражданской истории.
Физико-математическим и естественным наукам, по общему мнению исследователей, в новой программе уделялось особое внимание. Математика, в соответствии с учебным планом изучалась в низшем отделении, причем в первый год - начала алгебры и геометрии, а во второй - геометрия более подробно. Собственно математика в этом курсе была сокращена, и объем учебных часов, отводимых на нее, уменьшен, основной акцент был сделан на изучение геометрии. Усиленный интерес к геометрии, по-видимому, был вызван ее практической применимостью к нуждам сельского хозяйства. Таким образом, расширение этого курса было обращено, прежде всего, в сторону его практического применения.
К курсу математических наук примыкала пасхалия, изучавшаяся вместе с геометрией. Программа курса физики, если она соответствовала общепринятой норме, должна была стать гораздо обширней, чем в начале XIX в., и включать в себя механику, статику, гидро- и аэродинамику, аэростатику и акустику. С 1849 г. в соответствии со стремлением придать курсу практическую направленность начинается формирование при семинариях физических кабинетов и рассылка физических приборов. До тех пор в тобольской семинарии, как и в большинстве других, таких приборов не было.
Аттестат тобольской семинарии подтверждает то, что цикл естественных наук был особенно расширен за счет включения в него сельского хозяйства и медицины. Оба эти курса, видимо, были ведены в программу тобольской семинарии в конце 40-х гг. В 1847 г., как утверждает Дьяконов, вышло распоряжение об отводе семинариям земельных участков для сельскохозяйственной практики, и к 1849 г. такой участок был выделен и для тобольской семинарии. 
Из общих работ по истории духовной школы известно, что в результате усилий обер-прокурора Н. А. Протасова, курс философии был урезан до двух разделов - психологии и логики. Из программы были исключены онтологическая и историко-философская части, как способствующие пагубному свободомыслию, нравственная философия и юридический и естественнонаучный разделы, которые раньше также входили в этот курс. В итоге, философия, как целостный предмет перестала существовать в семинариях вплоть до общей церковной реформы. Этот факт подтверждается и перечнем предметов в аттестате тобольской семинарии. Соответственно был сокращен и объем учебных часов в курсе философии - с 12-и часов в неделю в течение 2-х лет до 8-и часов в течение 1-го года. Что касается учебных пособий по философии, то Дьяконов отмечает, что к 20-м гг. учебник Баумейстера считался устаревшим и был заменен новым - Винклера, но в общем по семинариям положение не изменилось.
Что касается богословского цикла, то, помимо изменения самого содержания курса богословия, к нему было добавлено несколько специальных дисциплин, резко усиливших профессиональный характер  семинарского образования. В тобольском аттестате мы видим только три таких предмета - церковную историю, литургику и каноническое право. Но, по-видимому, их должно было быть значительно больше. Так, к церковной истории была добавлена библейская, которая преподавалась и в тобольской семинарии, по крайней мере, в 1847 г., хотя и плохо. Характерно, что вопреки принципам предыдущего периода, как свидетельствует учебный план, специальные предметы изучались теперь не только в высшем отделении семинарии. Помимо курса чтения Св. Писания, который, как и раньше, начинался с первого года и должен был продолжаться весь период обучения, в программу нижнего отделения добавляется "Руководство к познанию и употреблению богослужебных книг". В среднем отделении новым предметом стала герменевтика. А в высшем отделении добавлялись гомилетика, церковная археология и литургика (учение о древностях и обрядах), патристика. Основания церковных законов и каноническое право также изучались в высшем отделении.
В целом данные по тобольской семинарии подтверждают характерное для новой учебной программы семинарии заметное увеличение числа изучаемых предметов. Причем расширение семинарского курса произошло по двум направлениям: за счет введения прикладных дисциплин (медицина, сельское хозяйство, опытная физика) и увеличения доли специальных предметов, связанных с сословной профессией. Негативным следствием этой многопредметности стало значительное ограничение объема самих изучаемых курсов, некоторых - до двух часов в неделю (медицина, сельское хозяйство), при одновременном увеличении общей учебной нагрузки с 24-х до 32-х часов в неделю. Это не могло не сказаться на качестве усвоения учебной программы.
Сведения об изменениях в программе тобольской семинарии, при всей их скудости, можно интерпретировать скорее как подтверждение, чем опровержение, сложившихся в исторической литературе представлений о характере преобразований духовной школы в первой половине XIX в. Спорным остается вопрос об оценке этой направленности в развитии семинарии с точки зрения интересов сословия и его общественных и религиозных функций.
С одной стороны, общеобразовательный характер духовной школы, преобладавший до реформы Протасова, расширял социальные перспективы выходцев из духовных семей. Перед выпускниками семинарий открывались места в приходах городских церквей. "Ученые" священники могли проявить себя на поприще проповедничества или общественной деятельности, расширив свои связи с городской элитой и повысив социальный статус. Те, чьи социальные притязания выходили за рамки их сословия, с таким образованием могли рассчитывать на успешную светскую карьеру. С точки зрения государственных интересов, с учетом спроса на грамотных чиновников, общеобразовательный характер духовной школы также имел несомненную пользу.
С другой стороны, общеобразовательный характер обучения духовенства в перспективе способствовал размыванию его сословных границ и противоречил тенденции превращения его в замкнутое обособленное сословие. Духовенство, формирующее спрос на подобное образование, должно было обладать уже иными социальными характеристиками, поскольку для традиционно ориентированной части сословия полезность такой семинарии в процессе передачи своим сыновьям профессиональных навыков была не очевидна. Ее значимость могла быть оценена с позиций мышления, выходящего за рамки простого воспроизведения традиционного образа жизни и являвшегося, в большей степени, атрибутом городской культуры. С точки зрения традиционного сельского уклада такие ценности, как знание латыни, овладение риторическими приемами и навыками философского мышления были практически бесполезны. Закономерно, что сыновья духовенства, получившие образование в семинарии еще до ее реформирования, из сельских приходов перебирались в город, а в худшем случае - вообще уходили из сословия, чтобы сделать светскую карьеру.
С этой точки зрения преобразования в учебной программе семинарии, осуществленные в 40-е гг. XIX в., во внутренней политике явно обозначают тенденцию возврата к традиционному обществу с жесткой сословной структурой, закрепляющей за каждым из сословий свои определенные функции и социальный статус. Ранее в этом направлении очевидно действовала и реформа светского образования. В этом смысле изменение содержания сословного образования духовенства является не только отражением вкусов и представлений отдельных лиц, возглавлявших церковное ведомство, но и общей, последовательно реализуемой, идейно-политической концепции николаевского царствования.