В.Е. Фомин
г. Барнаул

КУЛЬТУРНОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ:
ОТ ИДЕИ К ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЕ

Русская идея, ставшая в философской публицистике "панацеей" от всех бед, спасением "Святой Руси" от "тлетворного" влияния Запада, сущностью национального духа; как метафизическая реальность не в состоянии в чистом виде выполнить защитную функцию. Наряду с национальной идеей следует иметь в виду еще одну, в большей мере социальную реальность, связывающую национальный дух с конкретно-историческими формами национального бытия. Центральным стержнем и квинтэссенцией Русской идеи как формы выражения самосознания национального духа, не в философско-рефлексивном, а в социальном преломлении, формой нахождения культурного предопределения народа в конкретно-исторической данности становится национальная идеология. Безусловность и очевидность связи идеологии с национальной идеей проявляется в самом предназначении идеи нации как комплекса эталонно-идеальных представлений, в основе которого - стремление народа к национальному идеалу, т.е. важнейшему условию всех преобразований, включая формирование духовной культуры нации.

Идеология есть система взглядов и идей, в которой осознаются и оцениваются отношения людей к действительности и друг к другу, социальные проблемы и конфликты, а так же содержатся цели (программы) социальной деятельности, направленной на закрепление или изменение (развитие) общественных отношений. Можно попытаться представить соотношение идеи и идеологии с помощью понятий базис и надстройка, где базисом выступит комплекс эталонно-идеальных представлений о прошлом, настоящем и будущем нации (эмпирико-феноменологическое проявление метафизической идеи нации), а надстройкой становится рационально отрефлексированная система идей и взглядов, представленных как теория, стратегия или концепция развития, соотносимая с конкретно-историческим моментом бытия нации, преимущественно, в социально-политическом аспекте. Социально-политическая составляющая чаще всего оказывается доминантой национальной идеологии, обостряя проблему власти. В.М. Межуев, рассматривая Русскую идею в аспекте современности, подчеркивает неизбежную соотносимость национальных идей (как эмпирико-феноменологическая рефлексия оснований бытия нации, национальная идея всегда будет иметь несколько, весьма субъективных вариантов) и Власти, способной в той или иной мере воплотить идеальное как материальное. Как только идеи соединяются с Властью, то "обретают характер официальной идеологии" [7, 3]. Трудно с этим не согласиться, так как субъективные варианты национальной идеи в том или ином виде привлекают Власть, как некий теоретический ориентир развития. В таком решении вопроса полностью раскрывается смысл знаменитой фразы Н.А. Бердяева: "Царство Духа всегда принимало форму царства Кесаря". И если рассматривать роль идеологии в развитии России, прежде нужно обратить пристальное внимание на сущностное содержание и формы бытия Русской идеи, дающей не только основания для формирования идеологии, но и качественно наполняющей жизненные силы русской культуры в целом.

В истории русского самосознающего Духа как некие вехи самопознания появляются национальные мифологемы, отчасти совпадающие с понятием "национальная идея", а отчасти выполняющие функцию идеологической парадигмы. Например, "Слово о законе и благодати" Иллариона Киевского (XI век). Оно явилось одним из идейных источников другой мифологемы, или даже национально-религиозной идеологии, сформулированной старцем Елеазарова монастыря Филофеем (XV век) как "Москва - третий Рим..." и "отложившаяся в народном сознании как идея Святой Руси" [6, 15].

Как вариант национальной идеи с большим идеологическим потенциалом, в России известна ещё одна мифологема, так называемая "уваровская "триада", выраженная сакраментальной формулой коронационного манифеста Николая I: - православие, самодержавие, народность. Ее идеологичность, в определенной мере, обусловлена близостью теоретиков этой идеи к Власти.

Исторические формы национальных мифологем способствовали развитию и становлению национальной идеологии России в ее сегодняшнем понимании. В развитии идеологии имеет место преемственность, так как здесь накапливается определенный эмпирико-феноменологический мыслительный материал, и неизбежно, что новая идеология влечет за собой элементы предшествующих. Идеология, в известном смысле, становится социальной стратегией, в основу которой положены мыслительные конструкты, базирующиеся на идеях, теоретически осмысленных в соответствии с мировоззрением нации в целом. И не удивительно, что сегодня вновь звучат идеологические мотивы "третьего Рима".

В XIX-XX веках оформляются три идеологические парадигмы, находящиеся в прямой зависимости от состояния и оформления эмпирико-феноменологического выражения национальной идеи в трудах (а прежде и в умах!) представителей культурной, научной, философской и общественной мысли России. Таковыми можно считать славянофильство, западничество и евразийство, как идеологические течения (парадигмы), задавшие тон и общую направленность в предметно-практической деятельности и теоретических построениях, связанных с преобразованием социальной действительности.

Несомненно, идеология вносит коррективы в мировоззрение нации, т.е. формирует совокупность наиболее общих взглядов и представлений о сущности окружающего нас мира, месте и роли в нем нации и человека как представителя определенной нации. Несмотря на существенные расхождения по целому ряду вопросов, славянофилы сходились в главном:

1) православная религия - важнейшее условие исторического развития России;

2) Запад заканчивает свое развитие и теряет роль лидера общечеловеческого прогресса;

3) Россия должна прийти на смену Западу и встать во главе человечества.

Западническое понимание status quo неизбежно направлено на формирование иного мировоззренческого принципа. Идеализируя достижения западной цивилизации, уровень материальной благоустроенности, далеко ушедшей от России по пути прогресса, западники отдавали приоритет рациональному началу, отвергая методологию отцов церкви, с которой славянофилы связывали понятие "народной (вероятно, имея в виду национальной) науки". Неоднородное по взглядам и идеям западническое крыло русской мысли (объединяющее ориентировавшихся как на революционный демократизм и имевших своих последователей на рубеже XIX-XX веков, так и видевших идеал развития в буржуазном либерализме, безусловно, имеющие своих последователей в современной России) было едино в принятии европоцентристской позиции, воспринятой ими как единственно возможной концепции мирового и национального развития культуры.

Реально оценивая развитие России за последние сто лет, мы наглядно убедимся в западническом, европоцентристском характере идейных ориентиров, определивших содержание российско-советской идеологии, как бы ни складывалось наше отношение к ней. Но будет несправедливо утверждать, что материалистическое мировоззрение есть порождение западной культуры, не присущее русскому мироощущению, и было "импортировано" в Россию революционными демократами. А.Ф. Лосев высказывал идею, что сильный заряд материализма содержался в языческой подоснове русской культуры [2, 47]. Так что появление в России марксизма в форме ленинизма можно считать закономерностью, обусловленной западнической идеологической парадигмой развития российского общества, и в то же время, материализмом, укорененным в национальном духе и проявляющимся в общине как принципе социального идеала. Безусловная предрасположенность русского мышления к материалистическим воззрениям понималась и И.А. Ильиным, считавшего Советскую власть исторически неизбежным оформлением великого "общественно-духовного недуга, назревавшего в России в течение нескольких сот лет" [4, 75]. В данном контексте советская власть есть не что иное, как историческое проявление социально-философских выкладок марксизма, в ряде положений созвучных русской духовной традиции. В частности, речь идёт об идее соборности, которую А.Ф. Лосев возводит к "мистической архаике" [5, 509].

Западничеству, как идеологической парадигме, присуще использование в качестве методологических ориентиров рационализма, позитивизма и технократизма, во многом повлиявших на развитие русской культуры XX века, в которой наука оказалась возведенной в ранг Абсолюта. Особенно ярко это проявилось в области школьного образования, где до сих пор действует восприятие знания и методологии в традиции О. Конта.

Даже в области теории познания можно увидеть расхождения условно-западников и условно-славянофилов. И это расхождение, плавно переходящее в противостояние, существует до сих пор. В современной российской культуре делаются попытки примирения рационального, соответствующего картезианскому идеалу науки и иррационального, столь характерного проявления русской культуры, особенно в области духовно-практического освоения мира. Член-корреспондент АПН В.П. Зинченко в конце XX века высказывал необходимость того, что "сегодня, как никогда человечеству нужно сравнимое с мощью технократического мышления планетарное, вселенское, оно же подлинно культурное сознание. Исследование такого сознания - это вызов со стороны культуры современной науке. В поисках такого (возможно, утраченного) сознания наука и философия должны обратиться к культуре, религиии, мифу и, конечно, к своей собственной истории, где возникли представления о ноосфере и ноократии" [3, 43]. Подобную позицию следует понимать как поиск путей к примирению двух мировоззренческо-идеологических парадигм современной русской культуры - западнической и славянофильской. Но попытка их примирения уже осуществлялась, теоретические основания вырабатывались. Правда, западническая по своей сути, советская идеология не допускала проявления мысли в области третьей, евразийской парадигмы, ставящей под сомнение идеалы западничества. Антизападничество приводит Л.П.Карсавина - философского лидера евразийства, к осознанию важнейшей цели русской культуры, выражающейся в преодолении ограниченности западного эмпиризма и, в то же время, решительном отказе от суррогата всеединства - идеала прогресса. В конце XIX века на опасность прогресса как идеала в споре с В.С.Соловьевым обратил внимание П.Е.Астафьев [1], но подлинное понимание опасности идеализации теории прогресса происходит в XX веке.

Евразийство - вариант русской идеи, в идеологическом оформлении которой принимают участие не только философы и политики. Полноценное, культуросообразное идеологическое звучание евразийству придает комплексное виденье проблемы деятелями различных сфер русской культуры. Теоретически евразийская идеологическая парадигма отвечает запросам современного российского общества и более всего соответствует той роли, которой идеология призвана выполнять в культурном развитии нации.

В подходе к исследованию идеологии можно выделить три основных тенденции, которые четко обнаруживаются в ее определении. Одна из них связана с характеристикой идеологии как теоретического знания, т.е. с формой ее проявления. Поскольку идеология является системой теоретических взглядов, отражающей степень познания обществом мира в целом и отдельных его сторон, постольку она представляет и высший уровень общественного сознания - уровень теоретического отражения мира. Вторая тенденция связана с характеристикой идеологии как классового сознания. Так как идеология всегда носит общественный характер (индивидуальная идеология невозможна), она неизбежно будет аккумулировать систему теоретических взглядов одной большой социальной группы, и, соответственно, анализ и оценка явлений, процессов будет производиться с узко групповых позиций. Третья тенденция в определении идеологии может быть связана с выявлением ее функциональной роли в духовном становлении нации. Являясь именно феноменом духовной жизни общества, идеология становится целеполаганием общественного и культурного развития сообщества.

Прежде всего, необходимо подчеркнуть культуроцентричность, культуросообразность идеологии как таковой, т.е. ее принципиальную связь, во-первых, с достижениями мировой культуры, во-вторых, с достижениями национальной культуры, и, в-третьих, с ее ориентацией на индивидуально-личностную культуру человека. В этом триединстве идеологии хотелось бы особо отметить ориентацию идеологии на национальные культурные ценности, социокультурные характеристики России, даже в исповедуемой ныне властью либерально-западнической идеологии. Полностью навязать или полностью отказаться от идеологии невозможно в силу ее выхода на метафизические принципы бытия нации. Любая идеология не может долго оставаться системой насильственно навязанных идей. Идеи имеют жизнеспособность постольку, поскольку они имеют связь с национальным духом или традиционными принципами обыденного мировосприятия. Необходимо видеть в ней не социально-классовую программу, а социокультурный идеал, сопряженный со стратегией развития нации.

В истории России невозможно выделить такой период, в который не осуществлялся бы поиск общественного идеала, рефлексия над основаниями собственного бытия и, тем более, собственного развития. В эти периоды происходит выбор соответствующей мировоззренческой, или идеологической парадигмы, несущей в себе, кроме субъективных элементов ее основных разработчиков (идеологов), элемент национального духа - смыслообразующего начала жизненных сил национальной культуры.


  1. Астафьев П.Е. Философия нации и единство мировоззрения. - М., 2000.
  2. Гоготишвили Л.А. Мифология хаоса: (О социально-исторической концепции А.Ф. Лосева) // Вопросы философии. 1993. N 9.
  3. Зинченко В.П. Наука - неотъемлемая часть культуры? // Вопросы философии. 1990. N 1.
  4. Коган Л.А. "Выслать за границу безжалостно" (Новое об изгнании духовной элиты) // Вопросы философии. 1993. N 9.
  5. Лосев А.Ф. Философия. Мифология. Культура. - М.: Политиздат, 1991.
  6. Маслин М.А. "Велико незнанье России..." // Русская идея. - М., 1992.
  7. Межуев В.М. О национальной идее // Вопросы философии. 1997. N 12.