А.Ю. Рыкун
г. Томск

АНАЛИЗ РАЗВИТИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО РЫНКА ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ: КОНЦЕПЦИЯ И ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ МЕТОДИКИ*

По-видимому, первой социологической монографией, в которой "кухня" исследователя была открыта читательскому взору, причём совершенно сознательно, была книга Уильяма Ф. Уайта "Streetcorner Society". Работа, посвящённая жизни обитателей итальянского гетто Бостона содержит целый раздел, описывающий соотношение формальных требований к использованным автором исследовательским методикам и их фактическому воплощению в данном проекте. Необходимость такого рода рефлексии, по мнению Уайта, назрела давно, и обусловлена она не только потребностями профессионального сообщества в передаче того, что почти полвека спустя обозначили термином "know-how", то есть фермента, без которого дискурсивные знания и даже профессиональные навыки мертвы, но и, в известной степени, обязанностью социолога дать максимально объективную оценку как полученным результатам, так и использованному инструментарию. Значимость такой оценки обусловлена тем, что работа социолога, как и любого обществоведа, это, по мысли Д. Ливайна, не только изучение человеческого поведения, но и его демонстрация, поскольку "изменения в культуре и человеческом поведении проявляются не только в том, что изучают обществоведы, но и в том, как они это делают". И, разумеется, чем более значима сфера исследовательской деятельности, тем более значима такого рода рефлексия.

Данный текст посвящен некоторым наблюдениям методического и методологического характера, сделанным в ходе комплексного исследования, проведённого сотрудниками кафедры социологии ТГУ на тему становления и развития дополнительных образовательных услуг на территории Томского региона. Исследование проводилось под эгидой и при финансовой поддержке Фонда Л. Спенсера (г. Чикаго, Иллинойс) и Европейского университета в г. Санкт-Петербурге.

По-видимому, оценку исследовательского опыта, полученного в ходе реализации настоящего проекта, целесообразно начать с его актуальности, поскольку у последней есть два аспекта. Первый аспект очевиден. Он состоит в том, что сама сфера образования, в частности вузовского, и происходящие в ней изменения имеют первостепенное значение как для тех, кто связан с нею непосредственно, так и для общества в целом. Отсюда значимость исследований, посвящённых данной сфере. Второй аспект менее очевиден, поскольку в большей степени касается особенностей профессиональной работы обществоведов, занятых в исследовательских и образовательных учреждениях. Речь идёт о том, что образовательная среда представляет собой не только значимый объект, но и своего рода "естественную лабораторию" вузовского социолога, поскольку он не только изучает соответствующие практики как исследователь, но и сам участвует в них и, таким образом, способен увидеть происходящее с обеих сторон - как аутсайдер извне и как инсайдер изнутри. Здесь, однако, кроется и потенциальная опасность. Исследователю, который является участником изучаемой ситуации, необходимы особые, дополнительные усилия для обретения необходимой степени дистанцированности от неё. Причём, это касается не только методологической позиции (умения посмотреть на знакомые реалии "новыми глазами"), но и аспектов политических, если угодно. Исследуя образовательные практики, обществовед исследует и образовательное учреждение, иначе - своего работодателя. Проблема, возникающая в этой связи, заключается в необходимости получить санкцию последнего на проведение исследовательской работы и, более того, обеспечить заинтересованность, а также совместить научную объективность исследователя и лояльность сотрудника организации. Как возможно первое, санкция и заинтересованность? Начнём с того, что в случае всех трёх охваченных исследованием вузов такая санкция была получена и упомянутая заинтересованность имела место. Причём, это было вызвано отнюдь не случайными обстоятельствами или везением авторов проекта. Во всех трёх случаях - ТГУ, ТГПУ и ТПУ санкцию дали и заинтересованность выказали члены ректоратов, то есть руководители высшего в вузе уровня. Именно эти руководители в силу своего статуса в организации, во-первых, обладают возможностями санкционировать (или блокировать) исследование, а во-вторых, испытывают "структурную" потребность в информации относительно того, что происходит в недрах управляемого ими учреждения. Речь идёт прежде всего о том, что вид деятельности, анализируемый в ходе настоящего исследования, то есть развитие новых ("дополнительных" по отношению к периоду до начала 90-х годов) образовательных услуг, обладает определённой спецификой. Он предполагает инициативу "снизу" со стороны подразделений, которые способны дать адекватную оценку как собственным ресурсам, так и потребностям клиентуры, выработать направления и пути реализации новых форм образовательных услуг и реализовывать их в течение продолжительного времени на адекватном качественном уровне, причём с использованием личных связей. Слово "инициатива" является здесь ключевым, поскольку в силу особенностей функционирования образовательного учреждения, как структуры, имеющей множественные приоритеты, а также реализующей диффузный тип имплицитного контракта с персоналом (по преимуществу), такого рода деятельность не поддаётся сколько-нибудь детальному планированию. Вместе с тем, она (деятельность) должна координироваться "сверху" прежде всего в силу необходимости сохранения целостности и идентичности всего учреждения. Результаты проекта показывают, что значимыми факторами для обеспечения баланса такого рода инициативы, с одной стороны, и сохранения управляемости и идентичности учреждения в целом, с другой, оказываются ресурсы учреждения, причём не только экономические, но и символические, которые должны намного превосходить ресурсы отдельного подразделения (имидж вуза несводим к имиджу отдельных подразделений), а также особенности организационной культуры (оптимально труднодостижимое сочетание "храмовой" культуры, предполагающей относительную автономию подразделений, действующих на основе универсальных правил, а также единоначалие в форме коллегиальности с элементами "целевой" культуры, при которой приоритетной оказывается ориентация на результат, а не на предсказуемость (как в "храмовой") и схема управления представляет собой сеть, где все ресурсы стягиваются для выполнения стоящей задачи, а вся власть сосредоточена в узлах сети, то есть оказывается у специалистов высокого уровня, а не у формального руководства), а также личную инициативу и личные менеджериальные способности. Последнее обстоятельство обусловлено реальными отличиями менеджериальной и управленческой культуры, преобладанием последней и слабой институционализированностью первой (иными словами, в условиях современной России менеджер это по-прежнему самородок, обладающий прежде всего соответствующим личностным даром, а не "продукт" систематически организованного производства, не "квалификация"). В связи с этим, готовность руководителей вузов санкционировать данное исследование и их заинтересованность в результатах выражает рост ориентации на менеджериальную культуру и дистанцирование от управленческой.

Следующий аспект, представляющий интерес в плане оценки особенностей результатов исследования касается избранной методологии. Уже первоначальный дизайн проекта был ориентирован на обеспечение триангуляции, то есть сочетания нескольких различных методов в одном исследовании с целью обеспечения наибольшей полноты и достоверности результатов. Такими методами явились анализ документов (как нормативных, так и статистических), полуформализованные интервью с экспертами, представляющими как образовательные учреждения, так и важнейшие элементы среды (в частности рынок труда) и обучающимися, а также массовый анкетный опрос обучающихся. В ходе анализа документов и последующих экспертных интервью выяснилось, что документальные материалы целесообразно рассматривать не столько в качестве источника точной информации, сколько в качестве некоего фона для понимания реальных практик, отправной точки для диалога с её субъектами. Это касается как использованных нормативных документов, так и статистических данных. В частности, само понятие "дополнительных образовательных услуг", вынесенное в название проекта и предлагавшееся респондентам, описано в Законе об образовании Российской Федерации. Однако даже в случае экспертных интервью данное понятие, как правило, подвергалось в ходе беседы существенной модификации. Так, в Статье 26 (параграф 2) Закона Российской Федерации "Об образовании" даётся следующее определение дополнительных образовательных программ:

"К дополнительным образовательным программам относятся образовательные программы различной направленности, реализуемые:

в общеобразовательных учреждениях и учреждениях профессионального образования за пределами определяющих их статус основных образовательных программ;

в образовательных учреждениях дополнительного образования (в учреждениях повышения квалификации, на курсах, в центрах профессиональной ориентации, музыкальных и художественных школах, школах искусств, домах детского творчества, на станциях юных техников, на станциях юных натуралистов и в иных учреждениях, имеющих соответствующие лицензии);

посредством индивидуальной педагогической деятельности". (приводится по "Комментарию к Закону Российской Федерации "Об образовании". - М.: Юрист, 2001. С. 778).

Подавляющее большинство экспертов было знакомо с данной формулировкой. Однако после того, как данное обстоятельство (знакомства и взаимного признания "буквы") фиксировалось в начале интервью, оказывалось возможным выявить субъективное толкование данного понятия, которое собственно и представляло основной исследовательский интерес и, в целом, оказалось созвучным первоначальной исследовательской интерпретации (в ряде формулировок дополнительные образовательные услуги приравнивались к платным, связывались с тем, что необходимо личности в ситуации глобальных инноваций, "повышением квалификации и расширением видения своей профессиональной деятельности", иными словами, интерпретировались как элемент адаптивных стратегий индивидов и организаций (вузов) в условиях транзитивного общества). Что касается статистических данных (прежде всего численности обучающихся на различных новых формах), то в ходе их анализа был выявлен ряд особенностей. С одной стороны, такого рода данные, опубликованные в официальных изданиях вузов (аналитических картах, ежегодниках и иных официальных информационных материалах) являются необходимым элементом публичной самопрезентации вуза. Поэтому в каждом из трёх случаев предоставление такого рода материалов не вызывало затруднений. Однако, в силу ряда причин, в частности динамичности процесса развития новых образовательных услуг, они отражали реальное положение далеко не в полной мере, что констатировали сами эксперты. Наиболее точными показателями располагали представители подразделений. Весьма примечательно, что наибольшую готовность предоставить такого рода данные проявляли руководители компактных подразделений с ограниченным набором образовательных услуг (по вполне очевидным причинам), действующих на полностью коммерческой основе. Иными словами, наибольшую открытость демонстрировали как раз те структуры, которые, казалось бы, менее всего скованы административными рамками, в том числе требованиями отчётности, а также должны были бы испытывать максимальную потребность в блокировании доступа к своей информации. Чем мотивировались представители такого рода подразделений, проявляя максимальную готовность сотрудничать с исследователями? Один из мотивов несколько раз назывался в ходе интервью с организаторами учебного процесса, а также ведущими преподавателями. Это заинтересованность в рекламе своего подразделения и распространении информации о нём и оказываемых им услугах вовне. Такая заинтересованность обусловлена прежде всего чрезвычайно высокой насыщенностью образовательного пространства как Томского региона, так и соседних образовательными учреждениями всех уровней. Причем, если количество ДОУ (дошкольных образовательных учреждений) сокращается, количество средних школ, средних специальных учебных заведений и учреждений начального профессионального образования остаётся достаточно стабильным, то численность вузов, а также количество обучающихся в них, число учебных специальностей и факультетов растет. Так, в настоящее время только в Томске подготовку специалистов с высшим образованием осуществляет 6 государственных вузов и более 7 филиалов иногородних вузов. За последнее 10-летие практически во всех государственных вузах Томска открыты новые факультеты и специальности: в Томском Государственном Университете - 26, Томском Политехническом Университете - 25, Томском Университете Систем Управления и Радиоэлектроники - 8, Томском Государственном Педагогическом Университете - 14 (по состоянию на начало 1999 г.)

Важным обстоятельством является особая привлекательность "неформальной" рекламы (это обстоятельство отметили в своих интервью многие эксперты), распространяемой от индивида к индивиду на фоне относительно малой эффективности рекламы в СМИ. В этом смысле, работа представителей образовательных учреждений с исследователями воспринималась как реклама, тяготеющая к "неформальной" (реклама на основе личного контакта). Кроме того, исследовательская деятельность могла способствовать приданию информации об учреждении объективного характера, вследствие чего такого рода реклама приобретала особую ценность. Что же касается предоставления фактической информации, в частности цифр, то такого рода готовность, во-первых, является элементом PR коммерческого (или просто нового в структуре учреждения) подразделения как претендующего на однопорядковый статус с подразделениями бюджетными (или традиционными), в которых "официальный" статус, своего рода "полноценность" в известной степени связывается с формализацией деятельности и, соответственно, обилием подробной отчётности, а во-вторых, доступностью оперативной информации такого рода, вследствие компактности и (в большей степени) высокой степени организованности деятельности коммерческих подразделений.

Вместе с тем, даже высокая готовность отдельных подразделений к сотрудничеству, а также точность и оперативность предоставленной ими информации не позволили получить исчерпывающих данных о состоянии и развитии новых образовательных услуг в масштабах учреждений в целом, прежде всего данных статистических (в частности о количестве обучающихся). Это, напомним, связано с формальными причинами, в частности, с периодичностью предоставления отчётности. Однако отсутствие точных данных о генеральной совокупности, количестве и составе пользователей новых образовательных услуг делало невозможным построение репрезентативной выборки для массового анкетного опроса. По этой причине была использована квотная выборка. Первым этапом её построения был выбор образовательных учреждений. Упомянутые вузы, ТГУ, ТПУ и ТГПУ, были отобраны (как для массового анкетного опроса, так и для полуформализованных интервью) по следующим причинам: в настоящее время данные вузы являются наиболее активными агентами в сфере развития дополнительных образовательных услуг (внебюджетной деятельности и иных форм) не только в Томском регионе, но и за его пределами, причём первые два являются безусловными лидерами на образовательном пространстве региона. В свою очередь, все три вуза охватывают в своей деятельности не только вузовское, но и довузовское и послевузовское образование.

Вместе с тем, такой выбор обеспечил возможности для диверсификации.

Так, ТГУ является классическим университетом с преподаванием как социогуманитарных, так и естественнонаучных и точных дисциплин.

Политехнический университет, как это явствует из его названия, является в первую очередь учебным заведением технического профиля и осуществляет в основном подготовку в области естественных, точных и инженерных наук. В последние годы ТПУ осуществляет активную экспансию в сферу социогуманитарного образования и, по мнению многих экспертов, является, пожалуй, самым динамичным вузом Томска, в том числе в области развития дополнительных образовательных услуг.

ТГПУ является узкоспециализированным вузом, ориентированным прежде всего на подготовку педагогических кадров (то есть вузом гуманитарным) для Томского региона. Вместе с тем, в последние годы по темпам и объёмам развития внебюджетного образования (дополнительного образования) он, по-видимому, является одним из лидеров. Причём специальности, активно развиваемые в ТГПУ в этой связи, не всегда соответствуют его формальному статусу педагогического вуза, например "предпринимательство и менеджмент организации" (впрочем, такое же замечание вполне уместно и в отношении ТПУ).

Необходимо отметить, что известную роль в выборе образовательных учреждений (а также их подразделений) сыграла их готовность к сотрудничеству с исследователями. Во всех трёх случаях получению санкции на исследовательскую работу, установлению контакта с руководством и предоставлению документальной информации способствовали личные рекомендации, полученные исследователями.

В избранных вузах обследовались прежде всего подразделения, организованные в десятилетие с 1991 г. и (или) предоставляющие новые образовательные возможности (в том числе и на бюджетной основе). В отношении форм обучения это подразделения, осуществляющие очно-заочное (сессионное), дистантное, заочное, а также очное обучение на внебюджетной основе. При этом в выборку были включены формы, предполагающие как первое, так и послепервое (второе и далее) образование, а также иные дополнительные образовательные услуги (в том числе осуществляющие довузовскую подготовку). Большая часть полученного эмпирического материала касается специальностей социогуманитарного профиля, поскольку дополнительные образовательные услуги наиболее активно развиваются именно в данном направлении. Характеризуя методическую часть исследования, следует сказать, что параллельное использование методов массового анкетирования и полуформализованного интервью при работе с пользователями образовательных услуг, позволило сделать анкету компактной, поскольку необходимая информация могла быть уточнена (расшифрована) в ходе полуформализованных интервью. В свою очередь, небольшие размеры анкеты были обусловлены как особенностями охваченного контингента ("люди платят деньги за обучение, а не за возможность заполнять анкеты"), так и условиями проведения анкетирования (интервьюер вторгался в учебный процесс).

Среди важнейших методологических результатов исследования следует назвать реализацию попытки оценить развитие дополнительных образовательных услуг со стороны различных агентов данного процесса: организаторов таких услуг, исполнителей (преподавателей, непосредственно работающих с обучающимися), пользователей (самих обучающихся) и представителей "третьей стороны" - кадровых агентств и служб занятости, курирующих трудоустройство населения и, в том числе, пользователей дополнительных образовательных услуг. Такого рода диверсификация информантов (наряду с триангуляцией) служила залогом не только получения более объективной картины отдельных составляющих образовательного процесса (образовательных услуг), фигурировавших в проекте, но и получения более целостной картины изменений образовательного процесса в целом. Например, одной из интереснейших частных тем исследования была довузовская подготовка, осуществляющаяся в виде различного рода подготовительных курсов, репетиторства, школ, олимпиад и т.д. Одним из наиболее острых аспектов данной темы (и причиной широкого распространения довузовской подготовки) является несоответствие уровня знаний выпускников средних общеобразовательных учебных заведений и требований к этим знаниям, предъявляемых вузами на этапе вступительных экзаменов. По-видимому, наиболее серьёзной причиной такого несоответствия является вариативность, с одной стороны, школьных программ, реализуемая на фоне сокращения ресурсов, имеющихся у средних общеобразовательных учреждений, а с другой - вариативность требований вузов, обусловленная особенностью их профиля. Результаты анкетного опроса показали, что именно разные формы довузовской подготовки (прежде всего подготовительные курсы и репетиторство) являются наиболее распространёнными видами дополнительных образовательных услуг. При этом достаточно распространена ситуация, когда довузовской подготовкой пользовались респонденты, наиболее высоко оценивавшие качество знаний, полученных в школе (они выбирали позицию "с этими знаниями я могу поступить практически в любой вуз"). В ходе полуформализованных интервью с учащимися, а также представителями учреждений среднего образования довузовская подготовка нередко квалифицировалась как малоэффективная с точки зрения предметных знаний. В ряде случаев пользователи, будучи абитуриентами, фактически готовились самостоятельно, поступив на подготовительные курсы, но не посещая их. Таким образом, основная, казалось бы, цель довузовской подготовки, то есть устранения пробелов в предметных знаниях, оказывалась далеко не всегда выполненной и, по-видимому, не всегда приоритетной. Можно предположить, что неизменное стремление существенной части абитуриентов воспользоваться данной формой обусловлено вполне рациональной интенцией потребителя сделать выбор (как профиля обучения, так и учебного заведения) на основе максимально полной информации, для чего и представляется необходимым войти в среду учебного заведения через довузовскую подготовку. В известной степени последняя представляет собой разновидность профориентационной работы, являясь реакцией на структурную, "объективную" потребность в дополнительных информационных услугах (той самой довузовской подготовке), причём в массовых масштабах. Такая потребность обусловлена не только и не столько несоответствием школьных знаний вузовским требованиям, сколько множественностью возможных жизненных выборов, открывающихся перед выпускниками средних общеобразовательных учреждений. В этом смысле включение в процесс довузовской подготовки выражает выбор одной из возможных стратегий самоопределения в период, следующий за окончанием средней школы - ориентацию на продолжение образования, и служит средством стабилизации данной интенции и исключения других.


* При подготовке данного выступления использовался материал, собранный в рамках исследовательского постдиссертационного проекта "Становление и развитие рынка дополнительных образовательных услуг на территории Томского региона", выполняющегося при поддержке программы "Развитие социальных исследований образования в России", осуществляемой Европейским Университетом в г. Санкт-Петербурге при поддержке Фонда Спенсера (США).