Г.И. Прибытков
г. Бийск

О "ПЕРЕПУТЬЯХ" ИЗУЧЕНИЯ СОЗНАНИЯ В ВУЗОВСКОЙ СИСТЕМЕ ОБРАЗОВАНИЯ

Вопрос об образовании и воспитании подрастающих поколений общества, о котором сегодня так много говорится и пишется и в средствах массовой информации, и в научных изданиях, и в многочисленных циркулярах от Министерства образования, давно уже перерос рамки локальной проблемы деятельности федеральной, региональных и местных органов власти и приобрел статус одной из важнейших проблем социально-экономического, политико-правового и духовного развития нации. Мы все вдруг обнаружили, что в России реально появились "потерянные поколения" уже нескольких возрастных групп молодежи, что нет больше надежной базы исправления этого страшного перекоса в судьбе нашего общества и государства в лице образовательной, а тем более воспитательной системы, в лице детских, юношеских и молодежных организаций, бездумно демонтированных в ходе так называемой "перестройки", которые в свое время были частью большой политики государства, идеологии руководящей в стране партии, педагогической доктрины и организационной деятельности всех форм и звеньев отечественной школы. Как справедливо замечает ректор Горно-Алтайского госуниверситета, доктор философских наук Ю.В. Табакаев в своей книге "Образование - как труд": "Теперь этот вакуум начинает заполняться наукообразными, полумистическими организациями, чаще всего проповедующими абстрактные представления о морально-этических нормах, человеческих ценностях" [1, 5].

Затеянные правительством Российской Федерации нововведения типа образовательных стандартов, нескольких этапов реформирования образовательной системы, введения вариативности образовательных учреждений, бесконечных модернизаций учебных планов и программ, с нашей точки зрения, не могут привести к желаемому прогрессу в деле образования и воспитания подрастающих поколений, ибо не имеют под собою действительно научно обоснованного основания в виде социально-философского учения об образовании и воспитании как об особой форме общественного производства социальной сущности человека, в ходе которого ребенок - природный индивид от рождения - совершает качественный скачок и становится частичкой социальной формы материального мира - личностью.

Главная причина всех неудач в системе образования и воспитания современной России, ее "развального" состояния заключается в конечных целях ее реформирования - возвращение нашей страны, ее общественно-экономического, политического строя и всей духовной культуры в лоно капитализма, не принимаемые большей частью педагогов и родителей обучаемых ими детей. Однако не меньшую роль играет и несовершенство или даже отсутствие методологического обоснования необходимости, организационных принципов осуществления перестройки образования в определенном направлении формирования сознания и поведения будущих граждан страны.

Безусловно, на это есть, прежде всего, объективные причины, связанные с трудностью оперирования сознанием в качестве объектной основы гносеологических подходов к нему. Его трудно представить онтологически как определенную субстанцию, потому что оно непосредственно недоступно чувственному восприятию. В нем трудно выделить, пронаблюдать, проанализировать ту элементарную клеточку, развертывание которой в общественно действующем масштабе формирует духовную жизнь общества из сознательной деятельности. Поэтому даже употребляемые для качественной характеристики сознания как диалектической противоположности бытию понятия духовное, идеальное, субъективное очень абстрактны, не адекватны друг другу, не создают той целостности, которая просматривается в понятиях материальное, реальное, объективное, качественно характеризующих бытие. Элементарные начала материального, реального, объективного, характеризующих бытие как философскую реальность, доступны наблюдению если не с помощью обычных человеческих чувств, то хотя бы экспериментально, с помощью приборов глубокого проникновения.

Но наряду с этой, объективной, причиной есть и субъективные, связанные с ошибками методологического плана, допущенными интерпретаторами Марксовой теории деятельности, труда и общественного производства. Об этом необходимо сказать более подробно.

Прежде всего, надо признать, что настойчивое обращение наших философов и политэкономов к "Тезисам о Фейербахе" К. Маркса не было столь же глубоким и философски содержательным. Интерпретаторская мысль, можно сказать, заканчивалась на констатации факта, что в этом наиболее кратком философском сочинении К. Маркса заложен деятельностный подход к человеку, вместо того, чтобы развивать эту мысль и использовать сполна в качестве методологического источника научной концепции социальной формы развития мира.

Самый серьезный научный просчет при этом состоял в том, что деятельностный подход связывался только с материальным производством, с жизнедеятельностью человека только в сфере создания материальных ценностей, материальных условий жизни, материального бытия и развития человека труда. Таким образом, производство условий жизни человека практически толковалось лишь как материальное производство или же и того ограниченней - как способ производства материальной жизни трудящихся.

Так, характеризуя трудовой процесс в его элементарной форме, в качестве элементов его называли человека как носителя физической или мускульной силы, орудие труда как уже овеществленный труд, предмет труда или вещество природы и предметный продукт труда.

Если объектом анализа выступал не единичный трудовой процесс, а общественное производство, то в системе его производительных сил структурно вычленяли такие элементы, как живой труд, т.е. трудящиеся массы, обладающие физическими силами, и овеществленный труд, т.е. средства и предметы труда, созданные для вовлечения в трудовые процессы.

Естественно, что такая интерпретация производительных сил того или иного способа производства говорила о том, что под способом производства имеется в виду общественно организованный способ создания материального продукта или материальных ценностей жизни людей и социальной структуры общества, вырастающей и формирующейся на основе такого общественного производства материального бытия людей.

Понятно, что такая интерпретация способа производства, учение о котором является важнейшим моментом марксизма как обществоведческой теории, весьма упрощенно, искаженно представляла взгляды К. Маркса и Ф. Энгельса на общество, его историю и будущее развитие. Искажалось действительно материалистическое понимание общества как трудовой жизнедеятельности людей, происходящей в виде общественно сформировавшихся процессов производства их материальной, духовной и социальной жизни, а не одной только материальной.

Ничего не говоря о создании духовных ценностей как об общественном производстве, интерпретаторы Марксова учения о базисе и надстройке не могли объяснить их как однопорядковые социальные явления, различающиеся по месту социальной организации. Они проходили мимо того факта, что и базис, и надстройка в системе структурной организации общества являются общественными отношениями, связанными с производством материальной, духовной и социальной жизни людей.

Да, в качестве базиса выступают общественные отношения в процессе материального производства по поводу владения, распределения, обмена и потребления произведенного продукта. Все эти отношения, соответственно, являются первичными, причинно обусловливают все другие общественные отношения, а поэтому являются базисом обществом. Но политические, правовые, нравственные, эстетические, научные, религиозные отношения тоже социально значимы, могут в отдельных исторических ситуациях выходить даже на первое место, как религия заняла ведущее положение в средневековом обществе, а политика - в годы революционных или контрреволюционных изменений общества. Однако в обычных условиях гражданского развития общества идеологические формы отношений социальных групп стоят на втором месте, обеспечивая производство политических, правовых, нравственных, эстетических, научных, религиозных, философских духовных ценностей жизни и соответствующих социальных институтов.

Истолкование надстройки как производства той или иной формы знания, обуславливающего ту или иную форму деятельности, вне формирования поведения человека в коллективе, государстве, гражданском обществе на основе определенных представлений об этих институтах совместной жизнедеятельности людей, методологически не способно вести к научному пониманию духовной и социально организованной жизни общества.

В этих утверждениях нет противопоставления материалистическому пониманию общества. Будем помнить, что хотя человек не порвал со своей исходной природной сущностью как живое существо, он, тем не менее, возвысился над ней. И возвышение это произошло не в его материальном природном естестве, а как возникновение и развитие сознания, обусловленного общественной формой жизни человечества. Произошло, во-первых, осознание самого себя. Во-вторых, произошло и происходит осознание всей неисчерпаемой во времени и пространстве среды обитания людей как процесс создания в его сознании духовных эквивалентов всего того, что его окружает, обеспечивает ему всестороннюю жизнедеятельность, включая жизненно необходимые связи и более развернутые общественные отношения с себе подобными. В-третьих, произошло и продолжает происходить осознание человеческих мер и оценок видов, родов или классов предметного мира, по которым можно не только повторять предметно и духовно окружающий мир, но и творить его.

Вот это-то производство духовной сущности людей и окружающего мира как источника духовных потребностей и арсенала средств их удовлетворения и развития зарубежная и отечественная философия не распознала. Ему не придали должного значения, его не поняли как особое производство с соответствующими общественными отношениями.

Но основоположников диалектико-материалистической философии общества обвинять в этом не приходится. Они создавали философию, функционально привязанную к пролетариату как самому прогрессивному классу материального производства во всей предшествующей истории, т.е. были философами от революционного движения. Они искали и нашли движущую силу социалистической революции в лице трудящихся, создающих материальные ценности. Вполне естественно, что в философии они сказались материалистами, т.е. отдающими первенство в субстанции мира материальному, а не духовному, объективному, а не субъективному, реальному, а не идеальному.

Повторяем, это был подход революционеров, вождей трудящегося класса пролетариата к соотношению, к оценке социальной значимости материального и идеального, к социальной оценке производства. В их трудах, в их воззрениях нет отрицания духовного производств. Но они первичным считали материальное производство и на его основе выстраивали логику восхождения к новому общественному строю, диалектику социалистической революции.

Все сказанное выше о проблемности в понимании сознания как общественно организованного производства духовной жизни позволяет как-то объяснять трудности перехода к качественной характеристике его с позиции методологии деятельностного подхода. Пока более или менее успешно сделан первый шаг: философы стали пользоваться понятием "духовная жизнь общества". От такого шага недалеко и до признания действительно социальной сущности любого сознания, т.е. признания его как порождения общественной сущности субъекта духовной деятельности, общественно производящего эмоции, мысли, суждения, умозаключения, теории, гипотезы и весь остальной материал сознания индивидуума. Теперь необходимо сделать следующий шаг в развитии социологии сознания: объяснить сознание в качестве продукта общественного производства, потому что все общественное - это произведенное.

Но и этого сказать мало. Говорить приходится не только о произведенности сознания, хотя это очень важно, ибо иначе сознание можно посчитать явлением чисто психическим, имманентным индивиду, или даже данным или внесенным кем-то, каким-то сверхчеловеческим разумом. Речь идет также о произведенности сознания коллективно, общественно, в общественной жизнедеятельности людей, которая сформировала человека всесторонне, в том числе как чувствующее, переживающее, фантазирующее и мыслящее существо.

Наконец, речь идет об общественно-функциональной природе сознания, т.е. о содержании его в качестве средства общения людей в социальной системе. Это относится ко всем функциональным проявлениям сознания, даже тогда, когда я обращаю свой взор на самого себя, когда я сам себе объект осознания. В этом случае социально-функциональное начало снято в субъекте мысли: я думаю о себе с позиции интереса, внимания ко мне других людей, других субъектов мысли. Изучая себя, мы, как в зеркало, смотримся в других, отражаем других. Таким образом, и здесь сознание просматривается как способ связи, как средство общения, хотя весь процесс заключен в отдельном лице.


  1. Табакаев Ю.В. Образование - как труд. - М.: Прометей, 1996.