В богословской литературе господствует берущее свое начало еще от христианских писателей IV века безудержное восхваление мероприятий Константина в отношении христианской церкви, преувеличение факта признания в то время христианства в качестве одной из официальных религий Римской империи [1]. Союз императорской власти с христианской церковью, однако, вовсе не возник в готовом виде, достаточно только было Галерию, а затем Константину официально признать христианскую церковь. Такой союз был обусловлен, прежде всего, социально-экономическим, политическим развитием Римской империи. В этих условиях христианство, будучи выражением краха античных "мировых порядков", претерпело сложную эволюцию. Происходило это в ожесточенной борьбе в христианстве различных направлений, течений, группировок. Изменялся социальный, этнический состав христиан, социальная доктрина христианства, догматика, культ, организационная структура. Важное значение для такой эволюции имели условия кризиса III века в Римской империи. Окрепшая христианская церковь выработала доктрину, обращенную к различным слоям населения. В ней не игнорировались существовавшие социальные противоречия эпохи, но разрешение их переводились в духовную плоскость, ориентировалось на сверхъестественные силы, что на практике означало проповедь социальной пассивности, оправдание существовавших отношений социального неравенства [2]

Около времени издания Медиоланского эдикта о веротерпимости в Африке разгорелся большой раскол, длившийся более столетия и принесший много бед этой стране. Он был порожден изменением социального состава христианских общин. Усиление взаимных связей между ранее разобщенными христианскими общинами обнаружило разные варианты христианского вероучения. Недавние гонения тоже отразились на положении различных групп христиан. В годы преследования далеко не все христиане оказались достаточно стойкими. Среди "поколебавшихся" были и епископы. Так, в Африке в начале IV века престол карфагенского епископа занимал Мензурий. Человек твердого характера и сильной воли, он относился с осуждением к показному мученичеству, которое нередко проявлялось во время гонений со стороны людей сомнительной нравственности и даже иногда было делом промысла. После его смерти был созван собор для избрания ему преемника, и выбор совершился раньше, чем успели прибыть все желавшие участвовать епископы. Собор избрал дьякона карфагенской церкви Цецилиана, который немедленно вступил в управление кафедрой. Но 80 нумидийских епископов и партия, враждебная Цецилиану, избрали другого епископа, Майорина, и объявила Цецилиана низложенным. Предлогом к низложению было то, что один из посвящавших его епископов был повинен в предательстве, признан traditor, как называли тех, кто во время преследования выдавал церковные сосуды, книги священные предметы. Возглашая себя ревнителями чистоты церкви, противники Цецилиана низлагали его за грех того, кто его посвятил. Цецилиан не уступал, раскол в церкви обострялся и получил еще более резкую форму, когда место умершего Майорина занял в 313 году страстный и фанатичный Донат [3]. От его имени все это движение называется донатизмом. В этом течении в религиозной форме отразился сепаратизм африканских провинций, который никогда не удавалось полностью ликвидировать. Социальный состав последователей Доната был пестрым [4]. К донатистам примкнули низшие слои африканского населения, которые в религиозной форме выражали стихийный протест против социального неравенства и возникшего союза христианской церкви с Империей. Они начали объединяться в отряды и нападать на местных богачей, в особенности на ростовщиков, и даже на представителей разбогатевшего высшего духовенства. Впоследствии они получили название "циркумцеллионов" ("бродящих вокруг жилищ") [5]. Циркумцеллионы считали себя хранителями раннехристианской добродетели, когда христианство было религией бедняков. Циркумцеллионы требовали освобождения рабов, аннулирования договоров и ликвидации ростовщичества, собирались в вооруженные банды и вели своего рода партизанскую войну, совершая стремительные набеги на обособленно живших крупных землевладельцев. Виллы и деревушки горели, семьи наиболее ненавистных латифундистов вырезали. "Никто не чувствовал себя в безопасности в своих владениях", - сообщает римский хронист того времени [6].

Несмотря на упорное сопротивления повстанцев, отряды, отправленные Константином на место событий для усиления местных гарнизонов, в конце концов, взяли верх и дали начало безжалостным репрессиям во имя порядка и религии [7].

Официальная церковь осудила движение донатистов. Правительство Константина отнеслось к донатизму враждебно.

Почти одновременно с донатизмом в христианстве возникло другое оппозиционное течение. В Египте александрийский пресвитер Арий выступил против утвердившегося учения о том, что Христос равен богу Отцу. Он утверждал, что Христос не "единосущен", а "подобносущен" богу Отцу и существовал не извечно и являлся не богом, а посредником между богом и людьми. В возникшем остром религиозном споре главным противником Ария и сторонником ортодоксальной христианской доктрины был епископ александрийский Афанасий. [8] Арианство получило распространение в Империи, так как фактически было попыткой компромисса между христианской и античной идеологией неоплатоников с их учением о промежуточном существе, осуществляющем связь между богом и людьми. Это была одна из попыток осмыслить христианство с точки зрения интеллигентного античного язычника [9]. Константин, поддерживавший христианскую церковь, естественно, был противником всяких раздоров в ее среде. Он стремился к примирению группировок, потому что полемика ослабляла церковную организацию. Слабо разбираясь в христианском учении, Константин отстаивал традиционную точку зрения о полном равенстве Христа с богом Отцом [10]. К тому же это равенство укрепляло и возвеличивало власть доминуса, который, таким образом, опирался на божье покровительство, а не на покровительство божьего посредника, как это выходило согласно учению Ария. Кроме того, Константин заподозрил в арианстве проявление египетского сепаратизма. Арианство представляло собой попытку рационалистического толкования основного христианского догмата, но учение Ария было осуждено сначала александрийским епископом, а затем поместными соборами. Арий обратился тогда к другим церквам. Всюду - на рынках, на улицах - происходили споры, переходившие в открытые столкновения [11]. Дебаты велись не только в египетской, но и в других церквах. И в это дело вмешался Константин, который незадолго до того победил Лициния.

В борьбе с донатизмом Константин созывал съезды - соборы епископов еще тогда, когда был правителем западной половины Империи. А, сделавшись ее единым главой, он сразу решил созвать собор всех епископов Запада и Востока для того, чтобы покончить с религиозными разногласиями. В 325 году в Никее был созван съезд (собор) христианских епископов со всей Римской империи, на который съехались представители различных провинциальных церквей. Он получил название Первого Вселенского, то есть представлявшего не какую-либо часть или половину, а всю римскую "Вселенную", всю Римскую империю. Правда, на собор съехались преимущественно епископы ее восточной части, представителей Запада было мало [12]. Но среди последних был влиятельный епископ испанского города Кордубы Хозий, личный советник и друг императора Константина, сторонник ортодоксальной христианской доктрины о "единосущности" Христа с богом Отцом. Открыл заседание еще остававшийся язычником и великим понтификом Константин, но деловое руководство собором он поручил епископу Хозию. Прения на соборе были бурными. Собор принял краткое изложение основных догматов христианства, так называемый Никейский символ веры. Константин настаивал на том, чтобы враждующие стороны пришли к соглашению на ортодоксальной основе, и под давлением Константина большинство епископов осудило арианство. Было признано, что сын божий является единосущным отцу; Константин, не будучи еще христианином, председательствовал на соборе и счел своей обязанностью утвердить его решения [13]. Арий был сослан в Иллирию, другие его сторонники - в Галлию. Вот, что об этом сообщает Сократ Схоластик: "Прежде всего, исследован был вопрос о нечестивости и беззаконности Ария и его сообщников. На это все подали голос - предать нечестивое его учение анафеме." [14].

Однако время Никейского собора - не конец, а скорее начало арианства. Оно имело немало сторонников среди придворных, и Арий вскоре был возвращен, а главный противник его - Афанасий Александрийский был сослан. После смерти Ария приверженцы его продолжали пользоваться покровительством двора. Споры велись в течение долгого времени. При дворе побеждали то сторонники никейского учения, то ариане.

На соборе в Никее было также установлено, что епископы Рима, Александрии и Антиохии будут именоваться патриархами ("старейшими отцами"), а первые два, кроме того, - папами. Во главе клира провинций были поставлены архиепископы, а в городах возглавляли клир епископы, послушно выполнявшие все указания имперской администрации [15].

Никейский собор, который не сумел решить вопрос об арианстве, стал, однако, свидетелем упрочнения принципа государственного вмешательства в религиозную сферу. Константину не был приятен присвоенный ему придворными титул - "епископ церкви по внешним делам". Это были, однако, вопросы, которые касались не только внешних сторон вероучения, но и всей идеологической и институциональной жизни церкви. Их решение и послужило разработке мер принуждения по отношению к меньшинствам или группам несогласных, а также стало толчком к новым преследованиям во имя новой религии.

На наш взгляд, между религиозной политикой основателя домината Диоклетиана и его оформителя Константина существует преемственность. Здесь нет кардинальной противоположности, ее не было только из-за разного их отношения к христианской проблеме. Происходил поиск новой идеологической опоры новому режиму домината. Попытка утвердить в качестве ее традиционную римскую религию (хотя и несколько измененную) закончилась неудачей.

Последовала новая попытка, на этот раз с расчетом опереться на различные религиозные культы, включая и христианский. Об особой роли христианства еще не могло быть и речи. Понадобилось две трети века, прежде чем эдиктом императора Феодосия (380год) всему населению империи было приказано исповедать только одну - христианскую религию, да и притом в ее ортодоксальном виде. Это время понадобилось для взаимной "притирки" церкви и государственной власти. В этом динамичном процессе церкви предстояло доказать на практике, что именно она является лучшим идеологическим оплотом существовавшего строя социального угнетения, власти императоров, а главной государственной власти предстояло найти в лице христианской церкви свою надежную опору. Первые обоюдные шаги к такому союзу церкви и государства были сделаны еще при Константине. На весьма характерный эпизод в этом отношении указывает А. Донини, заметивший, что в ответ уже на первые льготы Константина христианскому духовенству оно на своем поместном соборе в Арле в 314 году отлучило от церкви солдат, дезертировавших из императорских армий [16]. Религиозная политика режима домината при Константине в большей мере соответствовала характеру предпринятых внутриполитических преобразований, выражавших глубокие изменения, произошедшие в сфере социально-экономических отношений. Новые условия требовали и новой религиозной политики. Диоклетиан же пытался реставрировать старое, но это уже было невозможно осуществить.

Социально-политическая эволюция христианства вовсе не достигла своего конечного пункта (зафиксированного Никейским собором) с приобретением им статуса официальной религии. Она продолжалась, и один из важнейших этапов приходится на IV век, который, пожалуй, можно охарактеризовать как период становления христианства в качестве государственной религии Римской империи. Мероприятия императорской власти при Константине лишь положили начало этому процессу.

Таким образом, в эпоху Константина определились основные направления дальнейшего развития христианства после легализации:

• новой религии были даны определенные привилегии, которые заставили церковь смотреть на язычество не только как на извечного врага, но и как на явного соперника и конкурента;
• было положено начало организованной борьбе против инакомыслящих внутри церкви при поддержке государства и опробованы основные методы этой борьбы;
• начался процесс взаимодействия государственных институтов и церкви и поиск наиболее выгодных и удобных для обеих сторон форм союза.

Нарождалась эпоха, которую еще сегодня принято называть эрой Константина в двойном смысле слова: слияние религиозного и политического порядка и сведение церковной организации к роли бастиона сил социальной консервации и политического господства. Апокалептические чаяния первых времен отныне были отброшены за грань официальной религиозности, которая не допускает вольнодумного видения общественной жизни, ускользающего от контроля иерархии. Для Евсевия Кесарийского "царство божие" реализуется в роскоши и могуществе "царства Константина". Ожидание нового мира было банализировано обещанием посмертной компенсации за несправедливости и повседневные страдания в этом мире [17].

Литература

1. Августин Блаженный. О граде Божием. / Августин Блаженный. Минск; М.: Харвест; АСТ, 2000. Евагрий Схоластик. Церковная история. СПб.: Алетейя,2001. С56.; Евсевий Памфил. Церковная история. / Евсевий Памфил. М.: Изд-во Православного Свято-Тихоновского Института, 2001. С.187.
2. Феодосик В.А. Церковь и государство: критика богословских концепций. Мн.: Наука и техника, 1998. С.198-200.
3. Кулаковский Ю.А. История Византии (395 - 518гг.) - СПб.: изд. "Алетейя", 1996г. - С.100-101.
4. Начи С. Католическая церковь: Богословские обоснования. Рим-Люблин: изд-во Св. Креста, 1994. С.58.
5. Павел Орозий. История против язычников. СПб.: Кристалл,1999. С.246.
6. Свенцицкая И.Р. Тайные писания первых христиан. М.: Политиздат, 1980. С.87.
7. Донини А. У истоков христианства (от зарождения христианства до Юстиниана). М.: Политиздат, 1979. С.222.
8. Тальберг Н.Д. История христианской церкви. М.: изд-во Свято-Тихоновского Богословского института,2001. С.297.
9. Ренан Э.Ж. История первых веков христианства. М.: ТЕРРА,1992. С.156.
10. Голубцова Н.И. У истоков христианской церкви. М.: Наука, 1967. С. 73.
11. Клеман О. Истоки: Богословие отцов Древней Церкви. М.: Путь, 1994. С.96.
12. Тихомиров Л.А. Христианство и политика. М.:ГУП Облиздат; ТОО Алир,1999. С.168.
13. Энгельс Ф. У истоков первоначального христианства. М.:Политиздат,1990. С.149.
14. Сократ Схоластик. Церковная история. М.: РОССПЭН, 1996. С.24.
15. Энгельс Ф. У истоков первоначального христианства. М.:Политиздат,1990. С.149.
16. Донини А. У истоков христианства (от зарождения до Юстиниана). М.: Политиздат, 1989. С.219.
17. Начи С. Католическая церковь: Богословские обоснования. Рим-Люблин: изд-во Святого Креста, 1994. С. 25.